ВОСПОМИНАНИЯ О НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА. СЕВЕРЯНИН

     


" Я гений Игорь Северянин
   И этой славой упоен -
   Я повсеградно оэкранен.
   И повсесердно утвержден..."


В этом номере Мы вспомним знаменитого Игоря Северянина (к известному в Москве мостопроводу он не имеет никакого отношения. У нас пока не привилась традиция называь такие романтические объекты, как мосты, именами поэтов).
Как можно вспомнить поэта? Краткая биография? Конечно. И почитаем стихи человека, которого некогда наши прабабушки и прапрабабушки носили на руках в самом прямом смысле этого выражения, Итак...

Игорь-Северянин (Игорь Васильевич Лотарев) родился 4 (16) мая 1887 г. в Петербурге. Отец его, Василий Петрович, - военный инженер ( из "владимирских мещан"), дослужившийся до штабс-капитана, умер в 1904 г.
Мать происходила из известного дворянского рода Шеншиных, к коим принадлежал и А.А. Фет (1820-1892), нити родства связывали ее также со знаменитым историком Н.М. Карамзиным
В 1896 г. родители развелись, и будущий поэт уехал с отцом, вышедшим к тому времени в отставку, в Череповец; незадолго до смерти отца побывал с ним на Дальнем Востоке и в 1904 г. поселился у матери в Гатчине. Закончил лишь четыре класса Череповецкого реального училищаю..

Стихи начал писать в 8 лет. Впервые опубликовался во втором (февральском) номере журнала "Досуг и дело" за 1905 год.
20 ноября 1907 года он познакомился со своим поэтическим учителем - Константином Фофановым (1862-1911), который первым из поэтов оценил его талант.

В 1911 г. Валерий Брюсов (1873-1924), тогдашний поэтический мэтр, написал ему дружеское письмо, одобрив брошюру "Электрические стихи"
.
Затем Федор Сологуб пригласил поэта в турне по России.

Игорь Северянин основал собственное литературное направление - эгофутуризм ( 1911 г. "Пролог эгофутуризма" ), в группу его приверженцев входили Константин Олимпов (сын К.М. Фофанова, 1889-1940), Иван Игнатьев (Иван Васильевич Казанский, 1892-1914), Вадим Баян (Владимир Иванович Сидоров, 1880-1966), Василиск Гнедов (1890-1978) и Георгий Иванов (1894—1958), вскоре перешедший к акмеистам. Эгофутуристы в 1914 г. провели совместно с кубофутуристами, Д. Бурлюком (1882-1907), В. Маяковским (1893-1930) и Василием Каменским (1884-1961), в Крыму олимпиаду футуризма.

27 февраля 1918 г. на вечере в Политехническом музее в Москве Игорь-Северянин был избран "королем поэтов"( вторым был признан В. Маяковский, третьим В. Каменский).

Вскоре он уехал на отдых в эстонскую приморскую деревню Тойла, а в 1920 г. Эстония отделилась от России. Называл себя не эмигрантом, а дачником.
Большую часть времени Северянин проводит в Тойла, за рыбной ловлей. С 1925 по 1930 год не вышло ни одного сборника стихотворений.

Но в 1931 году вышел новый сборник стихов "Классические розы", обобщающий опыт 1922-1930 гг. В 1930-1934 годах состоялось несколько гастролей по Европе, имевшие шумный успех, но издателей для книг найти не удалось
.
Умер 20 декабря 1941 г. в оккупированном немцами Таллине и был похоронен там на Александро-Невском кладбище. На памятнике помещены его строки:

"Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!"

Николай Цветов.

P.S. И несколько стихотворений из сборника "Ананасы в шампанском" (Стихотворения 1903-1915 гг.)


 
 

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!

Январь 1915. Петроград.

 

 

 

 

ЦВЕТОК БУКЕТА ДАМ.

В букете дам Амьенскаго beau mond`a
Звучнее всех рифмует с резедой
Bronze-oxide блондинка Эсклармонда,
Цветя бальзаколетнею звездой.
Она остра, как квинт-эссенца специй,
Ее бравадам нужен резонанс,
В любовники берет "господ с трапеций"
И, так сказать, смакует mesalliance:
Условностям всегда бросает: "schoking!"
Экстравагантно выпускает лиф,
Лорнирует базарно каждый смокинг,
Но не во всяком смокинге калиф:
Как устрицу, глотает с аппетитом
Дежурнаго огейзерную дань:
При этом всем - со вкусом носит титул,
Иной щеке даря свою ладонь.


1911. Февраль.


 

 


CHANSONNETTE.


Изящная, среднего роста
С головкою bronze-oxide,
Она - воплощение тоста.
Mais non, regardez, regardez!
Пикантная, среднего роста,
Она - героиня Додэ.
Поклонников много, - их до ста.
Mais non, regardez, regardez!
Но женщина среднего роста
Бывает высокой en deux:
И надо сознаться, что просто, -
Mais non, regardez, regardez!


1909. Ноябрь.

 

 

 

 

 


В ЛИМУЗИНЕ

Она вошла в моторный лимузин,
Эскизя страсть в корректном кавалере,
И в хрупоте танцующих резин
Восстановила голос Кавальери.
Кто звал ее на лестнице: "Manon?"
И ножки ей в прохладном вестибюле,
Хотя она и бросила: "mais non!" -
Чьи руки властно мехово обули?
Да все же он, пустой как шантеклер,
Проборчатый, офраченный картавец,
Желательный для многих кавалер,
Использованный многими красавец,
О, женщина! Зови его в турне,
Бери его, пожалуй, в будуары...
Но не води с собою на Масснэ:
Письмо Масснэ... Оно не для гитары!..


1910.Июль..


 

 


БУКЕТ ЗАБВЕНЬЯ

Я погружу в букет душистый
Лицо и душу погружу.
И лес ресниц твоих пушистый,
Пушистый лес воображу.
Я озарял его, сжигая
Доверья хрупкие костры...
О, дорогая-дорогая
С душой любовницы-сестры!
Но то ушло, пришло другое...
Того, что было, не спасти...
О, дорогое-дорогое,
Мое далекое, прости!
Прости и ты, мой ангел чистый,
Краса и гордость бытия!
Бросаю жизнь в букет душистый,
И захлебнусь в букете я!


1910. Май.Мыза "Ивановка"..

 

 

 


ПОЭЗА О ТЫСЯЧА ПЕРВОМ ЗНАКОМСТВЕ


Лакей и сен-бернар - ах, оба баритоны! -
Встречали нас в дверях ответом на звонок.
Камелии. Ковры. Гостиной сребротоны.
Два пуфа и диван. И шесть безшумных ног.
Мы двое к ней пришли. Она была чужою.
Он знал ее, но я представлен в этот раз.
Мне сдержанный привет, и сен-бернару Джою
Уйти куда-нибудь и не мешать - приказ.
Салонный разговор, удобный для аббата,
Для доблестной ханжи и столь же для гетер.
И мы уже не мы: Альфред и Травиата.
И вот уже оркестр. И вот уже партер.
Так: входим в роли мы совсем непроизвольно.
Но режет сердце мне точеный комплимент.
Как больно говорить! Как нестерпимо больно,
Когда предвидишь вот любой, любой момент!
Все знаем наперед: и будет то, что смято
Когда-то, кем-то, как и где - не все равно ль?
И в ужасе, в тоске, - Альфред и Травиата, -
Мы шутим - как тогда! Лелея нашу боль:


1914. Осень.

 

 


 

   
 

© ARTVOX 2007, 2008 Oбозрение выходит при поддержке VYMPEL bank

post@artvox.ru